РУССКИЙ    |    ENGLISH
Художественная культура


Электронное периодическое рецензируемое научное издание ISSN: 2226-0072

Развлечение: фермент или формат?

Что за странное сочетание слов? При чем тут «фермент», при чем тут «формат»? Пока заметим, что слово «фермент» находится здесь на скромных правах метафоры, тогда как «формат» уже претендует на роль культурологического термина. «Фермент», правда, тоже научный термин. Но сфера его применения — биохимия; здесь он означает особого рода белок, чье присутствие в организме способно ускорять или замедлять те или иные процессы. Иными словами, фермент представляет собой катализатор белковой природы. Гипотетическое сравнение развлечения с ферментом, предполагает попытку трактовать развлечение не только в качестве отдельного культурного феномена, но и как-то иначе. Ассортимент развлечений в системе культурных практик весьма внушителен. Все они образуют особую, отдельную сферу культуры. Вопрос другой — не является ли развлечение, помимо прочего, еще и чем-то таким, что присутствует, пусть и в незначительных долях, в иных сферах культурной деятельности, влияя, тем самым, на характер протекающих в них процессов?

К такой постановке вопроса подталкивает «странность» развлечения как объекта научного исследования. Объект этот легко найти и легко на него указать. Но его трудно выделить, трудно ограничить, трудно определить. Одно дело, пытаться выяснить, какие развлечения практиковались в ту или иную эпоху, в той или иной стране, в тех или иных социальных группах, в то или иное время года и т.д. В этом случае рамки заданы извне, а нам остается выяснить, что находится внутри этих рамок. Другое дело, ставить вопрос в общем виде: что есть развлечение как таковое, что может быть развлечением в принципе? И тогда оказывается, что развлечением может быть вообще все что угодно. Практически невозможно указать такую деятельность, которая не могла бы служить развлечением или основой, материалом развлечения. В результате получается понятие с непомерно большим объемом. А ведь, казалось бы, развлечение занимает лишь сравнительно небольшую часть культурного пространства, уступая главное место другим, более «серьезным» сферам деятельности — науке, искусству, религии, праву и т.д.

С содержанием этого понятия возникают не меньшие затруднения. Главная трудность — найти существенный признак. Такая ситуация возникает, как правило, тогда, когда слово приходит в науку из обыденной разговорной практики. Слово уже есть, а определение еще нужно подыскать. И любое подходит лишь отчасти. То есть, строго говоря, не подходит. Тогда на помощь приходят многочисленные оговорки.

Одно из наиболее распространенных определений развлечения трактует его как деятельность ради удовольствия. При кажущейся простоте определение это крайне запутывает всю проблему. Во-первых, оно не содержит объективных, операционализируемых признаков, апеллируя к субъективному пониманию человеком цели своей активности. Во-вторых, практически любая деятельность может совершиться и ради удовольствия, и ради достижения каких-то иных целей. В-третьих, само удовольствие не без основания можно трактовать в качестве признака (индикатора) удовлетворения каких-то иных, существенных жизненных потребностей. Хотя, сказать, что удовольствие тут вовсе ни при чем, мы тоже не можем. Получается, что определение вроде бы схватывает объект, но тот каким-то образом все время ускользает, оказываясь чуть в стороне, где-то рядом. Нельзя ли попытаться проследить сами эти «траектории ускользания»? Нельзя ли попытаться за множественностью эмпирических проявлений развлечения найти нечто общее, лежащее по ту сторону этой множественности?

В самом вопросе уже заложен намек на ответ. Что если сместить фокус внимания с развлечения как такового на то, благодаря чему оно существует? И мы легко заметим, что это место (по ту сторону развлечения) не пусто. У развлечения есть то, что можно было бы назвать его ОСНОВАНИЕМ. В любом развлечении легко увидеть альтернативу чему-то иному. У каждого развлечения есть это свое иное, из которого оно меня из-влекает, от которого оно меня от-влекает, от которого оно отталкивается, из которого оно уводит, от которого оно освобождает. И достигает оно этого тем, что во-влекает человека в какое-то другое (положительное) состояние / действие / деятельность. Развлечение, таким образом, есть единство из-влечения и во-влечения. И чем сильнее стремление уйти от того, что нас тяготит, тем с большей энергией мы окунаемся в развлечение. Развлечение обеспечивает переход человека из одного (негативного, тягостного) состояния в другое, дающее ему облегчение и радость. Основание и есть собственно негативный, побуждающий аспект развлечения. Положительный аспект — то, благодаря чему происходит освобождение, облегчение — назовем ФАКТОРОМ развлечения.

Оснований развлечения, равно как и факторов, существует множество. Есть ли нечто общее, что свойственно всем основаниям развлечения? В книге Б. Паскаля «Мысли» можно найти разные соображения по этому поводу. Здесь мы находим такие движущие моменты как скука, отсутствие счастья, чувство ничтожества, немощь, пустота, зависимость, несовершенство, мрак, горесть, печаль, досада, отчаяние. Однако главный акцент приходится у Паскаля на необходимость увести человека от размышлений о себе и своей жизни, то есть от рефлексии. Лишь Бог и святые, по мысли Паскаля, могут позволить себе это, сохраняя покой и внутреннюю гармонию.

Помимо этих высоких аспектов развлечения, есть, как кажется, и другие, более приземленные, лежащие в самой психофизиологии человека. Есть такие вещи, которые человеку трудно долго выдерживать просто в силу его природной организации. Во-первых, длительная монотонность какого-либо действия или состояния, дефицит разнообразия. Это рождает потребность в переключении внимания. И если такое переключение по каким-либо причинам оказывается невозможным, развивается так называемое «охранительное торможение» (по Павлову). Этот механизм, в частности, используется в техниках гипноза. Во-вторых, вынужденный, извне навязанный характер деятельности, дефицит внутреннего, мною самим порожденного или принятого смысла, дефицит свободы.

Если дефицит разнообразия способствует развитию утомления, усталости, то дефицит свободы мешает воспринимать эту деятельность (состояние) как то, чего я сам хочу, к чему я сам стремлюсь, что само по себе способно приносить мне радость. Создается ситуация отчуждения. Получается, что отчуждение само по себе оказывается основанием развлечения, каковое становится своеобразной формой его если не преодоления, то определенной компенсации. Все эти факторы порождают «силу отталкивания», стремление к чему-то иному. Дефицит разнообразия характеризует движение от внешнего мира ко мне, к моему сознанию; дефицит свободы характеризует движение от меня, от моего сознания к внешнему миру. Это как вдох и выдох. Основание развлечения предстает как дисгармония во взаимодействии внешнего и внутреннего мира (своего рода нарушение процесса дыхания). Эта дисгармония затрагивает фундаментальные основы человеческого бытия. С ней связаны не только такие переживания, как скука, но и отсутствие счастья, чувство ничтожества, немощь, пустота, зависимость, несовершенство, мрак, горесть, печаль, досада, отчаяние... Все то, что перечислял Б. Паскаль.

Конкретных оснований много, но они все же поддаются некоторой классификации. Попробуем сделать шаг в направлении построения такой классификации, выделив некоторые наиболее важные, на наш взгляд, группы (классы) оснований.

1.А.

Основание — вынужденное действие. Целый спектр примеров этого дает труд. Существенным является сочетание таких характеристик, как тяжесть выполняемой работы, степень ее однообразия, монотонность, а также характер побуждающих к действию сил.

Наименее самостоятельное значение из них имеет тяжесть (трудоемкость) работы. Если деятельность тяжела, но разнообразна, если она интересна, то при определенных условиях она и сама может служить развлечению. Примеров тому множество — различного вида спортивные состязания, сложные виды туризма (альпинизм) и тому подобное. Но в сочетании с монотонностью и вынужденным характером значение этого качества раскрывается вполне.

Монотонность действия, хотя и вызывает потребность в развлечении, также не является вполне самостоятельным условием. Есть виды развлечений, где относительная монотонность является просто неким объективным условием, с которым необходимо мириться (ходьба на дальние дистанции, гребля и т.п.). А в каких-то случаях она просто необходима и желанна (танцы «до упаду»).

Говоря о характере сил, побуждающих к действию, мы имеем в виду, прежде всего, наличие внешнего принуждения, внешней необходимости. Здесь, разумеется, существуют разные градации. Так, есть рабский труд или каторжный труд. В этом случае (за редким исключением) внутреннее побуждение к действию отсутствует, либо не имеет существенного значения. Есть лишь внешнее давление, исходящее от других субъектов, присвоивших себе свободу человека, который, тем самым, лишается субъектности и превращается в «говорящее орудие труда». Но даже в этом случае проблема развлечения не выносится за скобки. Хозяин в большинстве случаев заинтересован в том, чтобы жизнь и трудоспособность раба сохранялась достаточно долгое время. Для этого необходимо удовлетворять его важнейшие жизненные потребности. А к ним, помимо еды, питья, сна и т.п., относится и эмоциональная разрядка, развлечение.

Другой вариант — человек свободен от прямого принуждения со стороны других субъектов, но вынужден считаться с независящими от него объективными обстоятельствами. Например, свободный крестьянин должен много и тяжело работать, чтобы обеспечить себя и семью необходимыми средствами существования. Что-то из произведенного и добытого потребляется непосредственно им и членами семейства, а что-то идет на продажу. Значительное число этих объективных обстоятельств имеет сезонный характер, обусловлено регулярной сменой времен года. И весь алгоритм производственной жизни оформляется в годовой цикл. Ритуализируется, «обрастает» системой праздников, обрядов, игр, песен. Причем, последние не только заполняют перерывы (промежутки, паузы) между периодами трудовой деятельности, но и проникают в само пространство труда, встраиваются в рабочий процесс, как бы окрашивая его своими радостными красками. И действие вполне утилитарное приобретает качества праздника, а значит, включает в свой состав существенный момент развлечения.

В этом ряду нельзя не упомянуть о варианте «неотчужденной» деятельности, осуществляемой не под давлением внешней необходимости, а, так сказать, ради нее самой. Такая деятельность содержит источник радости в самой себе. Потребность в дополнительном развлечении она порождает лишь в незначительной степени. И связано это, прежде всего, с потребностью разнообразия. Чем более интересной, разнообразной, менее монотонной является эта деятельность, тем меньше причин искать каких-то дополнительных развлечений.

Фактор — прекращение вынужденной деятельности. «Бесполезные» занятия, бесполезные хотя бы по видимости, служат компенсацией вынужденной деятельности. В этом анти-прагматичном контексте мы отдыхаем от утилитарности, вынужденности, мы отдыхаем от несвободы. И здесь важную роль приобретают всяческие знаки освобождения. Смена атрибутов трудовой деятельности: хронотоп, орудия, одежда, состояние, стиль взаимодействия... Включение в структуру необходимой деятельности атрибутов деятельности «свободной», игры, веселья. Все это способствует отвлечению сознания от факта несвободы, создавая иллюзию освобождения.

1.Б.

Основание — вынужденное бездействие, отсутствие дел, ожидание, скука. Ситуация, когда нужно, как говорится, «убить время», дефицит активности и впечатлений тяготит, как и вынужденное действие, порождая «силу отталкивания», стремление к иному. Этим иным может быть, в частности, сон. Ситуаций такого рода множество, и это далеко не только длительное сидение на вокзале в ожидании поезда или длительное сидение в самом поезде, самолете, в очереди на прием к врачу и прочее. Подобное состояние хорошо знакомо всем детям, когда почему-либо их оставляют дома (из-за болезни или в качестве наказания), а так хочется побегать на воздухе... Особое внимание здесь стоит обратить на вынужденное частичное бездействие, которое нередко «встроено» в процесс трудовой деятельности. Это вынужденное частичное бездействие связано с тем, что сам характер деятельности, как правило, вовлекает в процесс одни способности человека и одновременно выключает другие. Например, если человек вынужден несколько часов подряд сидеть за столом и складывать какие-то числа, или просто клеить конверты и т.п. Чего в таком труде больше: вынужденного действия, или вынужденного бездействия. Так что в жизни и то и другое часто ходят рука об руку. Одним из эффектов, производимых ими, является своеобразное отчуждение времени, когда само время становится чуждым, тягостным, ненавистным, когда хочется, чтобы оно поскорее кончилось. А ведь это — время моей жизни.

Фактор в этом случае оказывается двойным, двунаправленным. С одной стороны, это «убивание» (или структурирование) времени. Это — фактор негативный, направленный на уничтожение отчужденного (отравленного отчуждением) времени. Другой фактор — позитивный. Это — вовлечение в действие или в активное восприятие информации, где восстанавливается разнообразие и яркость впечатлений.

1.А и 1.Б образуют противоположность на внешнем уровне. По сути же они глубоко родственны. Их общий корень — несвобода, принуждение, вынужденный характер действия или бездействия. Потому и компенсирующая активность имеет столь много общих черт.

Рассмотренная пара оснований характеризует непосредственный материально-предметный аспект взаимодействия человека с реальным миром. Он, в свою очередь, находит свое продолжение в плане, так сказать, идеальном — в системе императивов и запретов. Вынужденному действию здесь соответствуют побуждающие, обязывающие императивы. Вынужденному бездействию — различного рода запреты. Основанием, в принципе, может стать любое правило поведения, любая норма, в том числе и основные нравственные законы, и эстетические нормы... Так возникает вторая пара оснований.

2.А.
Основание — долженствования, обязывающие, побуждающие императивы. Имеет значение число таких императивов, их жесткая неукоснительность, степень их осознанного приятия человеком (в том числе, разумная обоснованность), источник долженствования (от круга близких друзей, от начальства, от собственных убеждений и т.д.). Носить императивы в своем сознании — это, в определенном смысле, тоже труд. И от него иногда хочется отдохнуть. Иногда это вызывает внутренний протест, значительное внутреннее напряжение и даже бунт.

Фактор — нарочитое не-деяние, де-мобилизация, гедонистический «релакс» («расслабуха»), радостная безответственность, инфантилизация. Переход в игровую или трансовую реальность. Здесь центральной задачей оказывается нейтрализация тех психических функций, которые несут на себе основной груз всяческих долженствований, моральных требований и дисциплинарных норм (чувство ответственности и проч.), а также отказ (хотя бы временный) от любых действий по реализации соответствующих императивов.

2.Б. Основание — запрет. Запрет в каком-то смысле — это «долженствование наоборот». Однако внутреннее напряжение, которое он способен порождать часто превосходит напряжение, порождаемое долженствованием. Дело в том, что запрет, как правило, вступает в борьбу с побуждающими силами чувств, желаний, инстинктов... И чем значительней эти силы, тем острее борьба, тем выше напряжение. Понятно, что мир запретов достаточно разнообразен. Есть запреты, так сказать, технического характера. К ним, в частности, относятся запреты из сферы техники безопасности. Есть запреты, связанные с принадлежностью к тому или иному сообществу, например, профессиональному. Есть моральные запреты, есть запреты религиозного характера... Их много. И все они создают достаточно тяжелое бремя для психики человека. Развлечение — одно из средств обеспечить хотя бы кратковременный отдых от его постоянного ношения.

Фактор — нарочитое нарушение запретов. Игры, где запретное разрешается и даже вменяется в обязанность. Озорство, хулиганство. Бунтарство. Любопытным частным случаем таких развлечений является нарочитое нарушение запретов, действующих в той или иной художественной системе, например, в музыке. Но этими безобидными примерами дело, разумеется, не ограничивается. Мало ли мы знаем развлечений, основанных на более или мене условном нарушении норм, на игровом, а то и «всамделишном» действии, нарушающем самые важные заповеди: «не убий», «не укради», «не прелюбодействуй»? А сколько мы видим примеров, когда ради развлечения люди разрушают красоту и умножают безобразие! Все это — неиссякаемый источник развлечений.

Еще одна пара оснований рождается по линии: я — другие (социум). В одном случае, я наблюдаю, сравниваю, оцениваю. Отмечаю свою похожесть на других и свою на других непохожесть. И то и другое может начать тяготить, служить источником устойчивого напряжения. Вариант первый: почему я обязан быть таким, как все, ходить строем и причесываться под одну гребенку? Вариант второй: почему я не такой, почему у других есть..., почему другим можно..., почему другие могут????

Но ведь я не только наблюдатель, но еще и объект наблюдения и оценки. Я чувствую себя «под колпаком», знаю, что за мной смотрят, меня оценивают. Все это порождает напряжения и основания для соответствующих развлечений.

3.А.

Основание — сравнение. Негативное значение может иметь как постоянная тенденция (привычка) сравнивать себя с другими, так и результат этого сравнения. Мы сравниваем себя с кем-то и того-то с собой постоянно и более-менее сознательно, а иногда и вовсе неосознанно. Это действие может иметь значение незаметного фона, а может навязчиво влезать в наши мысли, в наше самочувствие, влиять на самооценку, порождать особый вид зависимости. И, естественно, возникает желание хотя бы на время освободиться от этой навязчивости и просто перестать сравнивать.

Фактор. В случае «досадного сходства» фактором развлечения является нарочитая непохожесть, стремление делать все наоборот, не как все. В случае «тягостной инаковости» и чувства неполноты собственного опыта — примеривание чужих ролей и образа жизни, подражание. Ролевые игры — одна из форм развлечений, использующих этот фактор.

3.Б.

Основание — социальный контроль, оценка со стороны. Это — продолжение отношения «я — другие». Здесь тоже есть момент сравнения. Но только сравниваю не я сам, а кто-то другой сравнивает меня либо с другими людьми, либо с некоторыми образцами, либо оценивает меня в соответствие с принятыми в том или ином сообществе критериями.

Факторы — анонимность, снятие (выключение или девальвация) критериев оценки и ситуации оценивания, де-индивидуализация, растворение в толпе (в массе). В более жестком варианте может иметь место нарочитая девальвация социального контроля и оценки, демонстративное игнорирования чужого оценивающего взгляда и общественного мнения. То, что называется вызывающим поведением.

Итак, напряжение по линии «человек — общество» становится основанием развлечения. Но ведь есть еще и отношение человека с самим собой, со своим сознанием и со своим подсознанием. Вправе ли мы предположить, что и оно порождает соответствующие основания? Думаю, что мы без особого труда сможем найти достаточное число примеров развлечений, дающих человеку возможность «ухода от себя», от своих мыслей, сомнений, самооценки и проч. Достаточно вспомнить весьма красноречивое выражение «отключиться».

4.А.

Основание — конфликт с сознанием, усталость от сознательного контроля (самоконтроля) и ответственности. Мотивы подобного рода на протяжении многих десятилетий отчетливо заявляют о себе в современной культуре. Диктатура сознания, а заодно и культуры, их враждебность человеку и его естественному стремлению к удовольствиям и понимаемому соответствующим образом счастью... Много этого в разных направлениях контркультуры. Правда, пути освобождения предлагаются разные. Массовая культура также охотно использует эту тематику. Достаточно пролистать популярные книжки по эзотерике, где также предлагают всяческие средства освобождения. Но все это — не только «веяние времени», но и результат внутреннего противоречия сущностных сил человека. Ведь само их разнообразие (а иногда и разнонаправленность) делает возможными не только «предустановленную гармонию», но и конфликт.

Факторы — абсурдизм, отключение рефлексии, критики, затормаживание мышления с помощью разных средств. Среди них — сенсорная перегрузка по всем модальностям (эффект дискотеки), использование алкоголя и наркотических веществ, поиск «острых ощущений» и «запредельных эмоций».

4.Б.

Основание — конфликт с бессознательным, давление «инстинктивных императивов». Власть природных влечений, побуждений, склонностей и т.д. в некоторых случаях может ощущаться человеком как власть чуждых (отчужденных) сил, от которой он хочет освободиться. Эти природные побуждения проявляются, прежде всего, как страхи, а также как влечения, среди которых особое место занимает сексуальное влечение. Собственно, влечение есть субъективная форма осознания действия инстинкта. Объективно же он есть, прежде всего, некая программа. А, следовательно, и некий алгоритм, некий регламент. «Страдательной» стороной этого давления выступает сознательная личность. Защищая свой суверенитет и свою свободу, она может ощутить это давление как внешнее себе, как навязчивое (навязанное). Острота конфликта усугубляется тем, что большинство таких влечений и страхов регламентируется еще одной внешней силой — культурными нормами. Давление оказывается двойное, и сознательный субъект обнаруживает себя зажатым в клещи. Способов вырваться из них может быть много. Один из них — развлечение.

Факторы — экстремальность, вытеснение напряжения другим напряжением, страдания — страданием, боли — болью, страха — страхом (своего чужим, как вариант). Жесткая игра с эросом и танатосом, доходящая до попыток прямого насилия над этими стихиями. Бунт против своей природы. Но не только. Собственно, война идет на два фронта: против инстинкта и против культурных норм, регламентирующих связанное с данным инстинктом поведение. Поэтому одной из форм такого развлечения оказываются разного рода извращения.

Все, о чем шла до сих пор речь, может наблюдаться на уровне индивидуального поведения людей и только лишь приближается к собственному предмету культурологии. Значение культурологического феномена все описанное приобретает с того момента, как на этой основе появляются специализированные формы культурной деятельности. Только с этого момента появляется возможность говорить о сфере развлечений и об отношении этой особой сферы к иным сферам культуры.

Культура развлечений вбирает в себя саму природу развлечения, разнообразие оснований и факторов развлечения и многое другое. Все это исходное содержание претерпевает существенную трансформацию, обретая качественно иную организационную форму. В частности, происходит формирование того, что называется индустрией развлечений. Перечислим лишь наиболее важные моменты этого превращения:

  1. Формирование специализированной деятельности развлечения.
  2. Коллективный (общественный) характер этой деятельности.
  3. Разделение труда. Появление профессионалов.
  4. Формирование культурной традиции развлечения. Можно сказать иначе — обретение развлечением своего места в культурной традиции. А это, в свою очередь, означает: a. кристаллизацию форм-образцов развлекательной деятельности, b. создание соответствующей нормативной системы, c. формирование ценностного отношения к развлечению, с одной стороны, и проникновение общей системы культурных ценностей в сферу развлечения, с другой.
  5. Внутренняя дифференциация культуры развлечения в зависимости от социальных, культурных, половозрастных различий участников, национально-культурной принадлежности и проч. А также от времени года и связанных с этим культурных смыслов и традиций.

При этом сказанное выше об основаниях развлечения и факторах развлечения нисколько не теряет своего значения. Все эти моменты сохраняются и легко обнаруживаются внутри конкретных культурных форм развлекательной деятельности. Например, карнавал содержит в себе практически все, о чем шла речь. Это же можно сказать о многих народных праздниках, играх, забавах. Нельзя не вспомнить в связи с этим и о цирке.

Весьма непростым оказывается отношение «развлечение — искусство». Как представляется, не существует единственно верного и однозначного определения сути этого отношения. Как, например, не существует единственно верного ответа на вопрос, покоится или движется некоторое физическое тело, а если движется, то как? Это зависит от системы отсчета. Так и здесь. Если мы скажем, что искусство и развлечение это разные формы (сферы) культурной деятельности, то этот ответ будет верным. Относительно определенных критериев. Однако мы можем увидеть, что внутри самой художественной культуры действует устойчивая тенденция к формированию развлекательной и серьезной ее частей. Жесткой границы нет, но внутренняя поляризация налицо.

Но самое интересное и важное, мне кажется, состоит в том, что и любое вполне серьезное художественное произведение несет в себе фермент развлечения. Мы ведь уже говорили о том, что развлечение управляет психической энергией человека и обладает способностью перенаправлять ее, тормозя движение в одном направлении и усиливая (иногда значительно) в другом. Этим оно, в частности, оправдывает сравнение с ферментом, который, как известно, является особого рода катализатором, управляющим биохимическими процессами. Нужен ли такой катализатор в организме художественного произведения и вообще художественной культуры. Склонен ответить на этот вопрос положительно. В частности, это касается временных искусств. Здесь, как нигде, от правильного управления направленностью и интенсивностью внимания реципиента зависит эффективность процесса художественного восприятия. И можно с большой вероятностью предположить, что законы развлечения влияют на принципы построения музыкальной формы.

Подобного рода катализаторы можно обнаружить и в развитии художественной (культурной) жизни, где также наблюдаются разнообразные смены ее доминант, то есть точек накопления наиболее высокого потенциала общественного внимания, так сказать, психической энергии социума. С этой точки зрения было бы любопытным рассмотреть феномен отечественного рок-движения восьмидесятых годов, где фермент развлечения «странным» образом сочетался с активной духовной работой по перенастройке системы ценностей и картины мира. И такие примеры можно умножать и умножать. Их анализ будет подтверждать тот фундаментальный факт, что культура — живой организм, где действует одновременно и принцип морфологической дифференциации и принцип внутреннего единства, когда все существует во всем.

Это органическое единство распадается, когда развлечение становится предметом особого рода индустриального производства. Индустрия развлечений не порывает связей ни с культурой развлечения, ни с ее психофизиологической (биопсихической) основой. И то и другое она активно использует. В культуре, в разнообразии ее исторических эпох и национальных традиций она черпает идеи, образы и формы, стандартизирует их, превращая в форматы (наборы стандартных правил для массового производства). Здесь, вроде бы, все есть, но только формат — не живая органическая целостность, а формальный набор востребованных ингредиентов.

Что касается оснований и факторов развлечения, то в продуктах индустрии развлечения мы увидим их щедрое изобилие. В том числе и тех, о которых говорилось выше. Включая и такие «экстремальные», как конфликт с общественными нормами, конфликт с сознанием и подсознанием. Достаточно посвятить какое-то количество времени просмотру клипов, чтобы найти там все. Этот «материал» здесь тоже стандартизируется и форматируется, органическая система распадается, а ее элементы в своей совокупности превращаются в потребительский ассортимент.

Особая роль в этой сфере принадлежит способности развлечения МЕНЯТЬ СОСТОЯНИЕ ЧЕЛОВЕКА и, в частности, МЕНЯТЬ СОСТОЯНИЕ СОЗНАНИЯ. Развлечение становится наркотиком, а этот товар пользуется особым спросом.

Форматирование развлечения влечет за собой форматирование развлекающегося. Покупатель должен соответствовать стандартам товара, а потому и сам должен быть стандартизирован.

Как бы ни относиться ко всем перечисленным тенденциям, они — реальность, которую следует изучать и понимать. Форматы развлечения — важнейший предмет культурологического анализа. Количество фермента развлечения в общественных организмах стремительно повышается. Превращение живых форм в форматы — другая характерная тенденция времени. И все это нужно научиться анализировать хотя бы потому, что развлечение — негативный портрет эпохи.